Уже заходило солнце, синяя полоса колыхалась над лесом и рекою. Из-под ног во все стороны скакали серые сверчки, воздух гудел от множества мух, слепней и ос. Сочно хрустела трава под ногою, в реке отражались красноватые облака, он
сел на песок, под куст, глядя, как, морщась, колеблется вода, убегая вправо от него тёмно-синей полосой, и как, точно на шёлке, блестят на ней струи.
Неточные совпадения
Наконец он
сел на землю, в тени, и начал что-то чертить палочкой
на песке.
— Черти неуклюжие! Придумали устроить выставку сокровищ своих
на песке и болоте. С одной стороны — выставка, с другой — ярмарка, а в середине — развеселое Кунавино-село, где из трех домов два набиты нищими и речными ворами, а один — публичными девками.
Потом бежал
на Волгу,
садился на обрыв или сбегал к реке, ложился
на песок, смотрел за каждой птичкой, за ящерицей, за букашкой в кустах, и глядел в себя, наблюдая, отражается ли в нем картина, все ли в ней так же верно и ярко, и через неделю стал замечать, что картина пропадает, бледнеет и что ему как будто уже… скучно.
Слобода, разбросанная по
песку, была скудна растительностью, лишь кое-где, по дворам, одиноко торчали бедные ветлы, кривые кусты бузины да под забором робко прятались серые, сухие былинки; если кто-нибудь из нас
садился на них — Вяхирь сердито ворчал...
— Ну,
на что траву мнете?
Сели бы мимо,
на песок, не всё ли равно вам?
Скрип тихих шагов
на песке аллеи заставил его поднять голову. Человек, лицо которого трудно было различить в темноте, подошел к скамейке и
сел подле него. Князь быстро придвинулся к нему, почти вплоть, и различил бледное лицо Рогожина.
Нового Палкинского трактира вовсе не существовало, и вообще около
Песков и Лиговки был полупустырь; о железноконной дороге и помину не было, да не было еще и омнибусов; словом, огулом, скопом, демократического передвижения не происходило по всему Петербургу, а
на Невском и тем паче; ехали больше в каретах; вместо пролеток тогда были дрожки,
на которые мужчины
садились верхом.
Садовая скамейка была к нашим услугам. Аграфена Петровна
села и долго молчала, выводя
на песке зонтиком какие-то фигуры. Через зеленую листву, точно опыленную серебристым лунным светом, глядела
на нас бездонная синева ночного неба. Я замечтался и очнулся только от тихих всхлипываний моей дамы, — она плакала с открытыми глазами, и крупные слезы падали прямо
на песок.
Все пространство между устьем реки Анюя и высотами,
на которых расположено
село Троицкое, и все острова, прилегающие к этому берегу, в основании своем слагаются из окатанной речной гальки, тогда как все берега Амура состоят из ила и
песка; это свидетельствует о том, что весь правый берег Амура, о котором здесь идет речь, намыт рекой Анюем.
Берега Амура и островов его состоят из чередующихся слоев
песка и ила, но от
села Пайхин вплоть до Троицкого в основе строения берегов и
на дне Дыренской протоки лежат мощные слои окатанной гальки, нанесенной Анюем.
Там она
села на скамейку и смотрела
на землю, чертя зонтиком
на песке.
В это время идущий впереди Ноздрин остановился и грузно опустился
на край нарты. Мы оба следовали за ним и как будто только этого и ждали. Рожков немедленно сбросил с плеч лямку и тоже
сел на нарту, а я подошел к берегу и привалился к вмерзшему в лед большому древесному стволу, наполовину занесенному
песком и илом.
Коротков вонзился в коробку лифта,
сел на зеленый диван напротив другого Короткова и задышал, как рыба
на песке. Мальчишка, всхлипывая, влез за ним, закрыл дверь, ухватился за веревку, и лифт поехал вверх. И тотчас внизу, в вестибюле, загремели выстрелы и завертелись стеклянные двери.
Никита
сел рядом, молча глядя
на его работу; она ему напоминала жуткого городского дурачка Антонушку: этот лохматый, тёмнолицый парень, с вывороченной в колене ногою, с круглыми глазами филина, писал палкой
на песке круги, возводил в центре их какие-то клетки из щепочек и прутьев, а выстроив что-то, тотчас же давил свою постройку ногою, затирал
песком, пылью и при этом пел гнусаво...
Спустился в овраг,
сел там
на холодный
песок, снова встал и пошёл вдоль оврага, тяжело дыша, потный и пьяный от страха.
Вон, погляди, бабы в брюхе еще тащат робят
на прииски, да так и пойдет с самого первого дня, вроде как колесо: в зыбке старатель комаров кормит-кормит, потом чуть подрос —
садись на тележку, вези
пески, а потом становись к грохоту или полезай в выработку.
Василию показалось, что в лодке не одна Мальва. Неужели опять Сережка привязался к ней? Василий тяжело повернулся
на песке,
сел и, прикрыв глаза ладонью, с тревогой в сердце стал рассматривать, кто еще там едет. Мальва сидит
на корме и правит. Гребец — не Сережка, гребет он неумело, с Сережкой Мальва не стала бы править.
Бугры
песка, наметенного ветром и волнами, окружали их. Издали доносился глухой, темный шум, — это
на промысле шумели. Солнце
садилось,
на песке лежал розоватый отблеск его лучей. Жалкие кусты ветел чуть трепетали своей бедной листвой под легким ветром с моря. Мальва молчала, прислушиваясь к чему-то.
Но Яков прыгнул вбок и бросился бежать к морю. Василий пустился за ним, наклонив голову и простирая руки вперед, но запнулся ногой за что-то и упал грудью
на песок. Он быстро поднялся
на колени и
сел, упершись в
песок руками. Он был совершенно обессилен этой возней и тоскливо завыл от жгучего чувства неудовлетворенной обиды, от горького сознания своей слабости…
Пришла Мальва с бутылкой водки и связкой кренделей в руках;
сели есть уху. Ели молча, кости обсасывали громко и выплевывали их изо рта
на песок к двери. Яков ел много и жадно; это, должно быть, нравилось Мальве: она ласково улыбалась, глядя, как отдуваются его загорелые щеки, быстро двигаются влажные крупные губы. Василий ел плохо, но старался показать, что он очень занят едой, — это нужно было ему для того, чтоб без помехи, незаметно для сына и Мальвы, обдумать свое отношение к ним.
За рекою,
на жёлтых буграх
песка, вытянулся ряд тёмных изб, ослепительно горели
на солнце стёкла окон, за
селом поднималось зелёное облако леса. По эту сторону,
на берегу, около маленького челнока возился мужик.